Кароче,  в том что касается семьи и вообще жизни, я  однозначно верю в абсолютность и неизменность истины. Думаю само это помагает удержаться на плаву во времы житейских бурь.

- Все же, значит, есть в нем вредная фантазия. А в чем она заключается?

- Библии начитался.

- Ишь его, дурака, угораздило!

- Да; начитался от скуки и позабыть не может.

- Экий дурак! Что же теперь с ним сделать?

- Ничего не сделаешь: он уже очень далеко начитан.

- Неужели до самого до “Христа” дошел?

- Всю, всю прочитал.

- Ну, значит, шабаш.

Пожалели и стали к Рыжову милостивее. На Руси все  православные  знают, что кто Библию прочитал и “до Христа дочитался”, с того резонных поступков строго спрашивать нельзя; но зато этакие люди что юродивые, – они чудесят, а никому не вредны, и их не боятся.

Обращение с женою у Александра  Афанасьевича  было  самое  простое,  но своеобразное: он ей говорил “ты”, а она ему “вы”; он звал ее “баба”, а она его Александр Афанасьевич; она ему служила, а он был ее господин; когда он с нею  заговаривал,  она  отвечала,  -  когда  он  молчал,  она  не  смела спрашивать. За столом он сидел, а она подавала, но ложе у них было  общее, и, вероятно, это было причиною, что у них появился плод супружества.  Плод был один-единственный сын, которого “баба” выкормила, а в  воспитание  его не вмешивалась.

- Вы, говорят, знаток Библии?

- Читаю, сколько время позволяет, и вам советую.

- Хорошо; но… могу ли я вас уверить, что вы можете со  мною  говорить

совсем откровенно и по справедливости?

- Ложь заповедью запрещена – я лгать не стану.

- Хорошо. Уважаете ли вы власти?

- Не уважаю.

- За что?

- Ленивы, алчны и пред престолом криводушны, – отвечал Рыжов.

- Да, вы откровенны. Благодарю. Вы тоже пророчествуете?

- Нет; а по Библии вывожу, что ясно следует.

Семья и добрая земля.

‘Ahlan ва-Sahlan! Мне нравится этот извесное арабское приветствие, которое можна услышать при приеме в гостиницу, в магазине, или в доме друга. Хотя это само по себе это выражение довольно простое, оно выходит за рамки повседневности и выражает настоящее гостеприимство. Это означает: “Семья и добрая земля”. Идея в том, что хозяин приглашает поселенца стать полноправным членом семьи, и разделить то, чем она изобилует: безопасность, отдых и обновление. Семья это большое дело в арабском мире. Он представляет собой
место у которого есть своя история и прошлое, здесь деляться опытом, получаютт благословенные привилегии и дают обязательства, которые распространяются на всю земную жизнь и за ее пределы.

Уже четверть века руководя группами путешествующими на Ближнем Востоке, я часто путешествовал с самыми близкими членами моей семьи. Через это прошли моя дочь и сын и мы с нетерпением ждем следующей такой возможности. Моей выносливости и энтузиазма хватило бы не надолго, если бы не мой лучший друг, моя жена, которая сопровождала меня во многих случаях. В прошлой поездке, однако, опыт семьи достиг другого измерения. Ко мне впервые присоеденился мой брат, пастор с северо-западного штата Айова, со своей женой  и некоторыми действительно великими людьми из тех мест. Я не представлял себе, какое значение могло иметь совмесное пребывание здесь. Наша любовь
и уважение друг ко друга просыпались на тех местах, которые мы посещали и вообще на протяжении всей поезки. И хотя в последние годы мы с братом виделись редко, здесь мы нашли “семью и добрую землю”.

Я всегда призываю тех, кто планирует приехать в Израиль без близких рассмотреть преимущества пребывания в Святой Земле с семьей. Я часто наблюдал как отношения обогащались, обноволялись обязательства и жизнь налаживалась, когда семьи находили друг друга здесь. В самом деле всем нам удается найти новые сердца друг для друга в земле, где Бог совершил нечто грандиозное. Это и не удивительно. В конце концов, это Он Хозяин здесь, и приветствует нас “Семья и добрая земля”.



Важно понять, что отношения завета, как и любые человеческие взаимоотношения, требуют общения. Чем лучше общение, тем лучше взаимоотношения — то есть тем они здоровее и тем больше способствуют росту и развитию. Подобным образом скованное общение — и еще в большей мере молчание — делает отношения менее плодотворными.

Израиль в молитве обретает диалогическое существование с Богом, где обе стороны свободны и обе стороны рискуют. И такая молитва противостоит великому искушению жить монологически, что обрезает крылья человеческому духу. Вокруг нас царствует монолог в различных формах: в богословии, закрытом для возражений, в самодостаточном патриотизме, в абсолютной власти или полной автономии — в любой сфере, где человек стремится жить, не сталкиваясь с «другим». Израильтяне должны были постоянно считаться с таким «другим», как ближний. А за ближним стоял Бог, с которым народу приходилось считаться в жизни и с которым люди встречались в молитве. При таком диалогическом существовании невозможно было что-либо определить раз и навсегда, но все было предметом постоянного взаимодействия, которое призывало к созданию новых формулировок и новой свободе, к доверию и ответственности. Израиль живет в непрерывном диалоге, это касается и его суждений, и его практической жизни, а потому он был мощной альтернативой всякому существованию в монологе. В итоге слова молитвы нарушают молчание, а любая уверенная в себе власть стремится подавить все неудобные для нее слова. Поэтому традиция Израиля с его громкими стенаниями крайне важна для современного мира, где многие люди, которых заставили замолчать, должны обрести дар речи.

Авраам здесь показан смелым человеком веры. Более того, Яхве здесь представлен как открытый и доступный для свободной игры молитвы партнер, а судьбы мира находятся в неустойчивом равновесии и зависят от исхода переговоров.(о молитве Авраама за Содом)

Поездка в Израиль состоялась весной 2007 года. То время отпечаталось в сердце навсегда. Используя фотографии, я хочу поделиться тем, что поразило меня, уроками, которые воспринял. Изложено иногда не очень связно, но для того чтобы обновить веру не надо предаваться систематическому изложению и выкапывать новые факты. 90 % библейского материала не говорило людям о чем то абсолютно новом, а напоминало о том, что мы и так уже знаем, но забыли – перестали переживать и чувствовать. Вот и я хочу не забыть сердцем.
Начну с Массады. Для того чтобы просмотреть альбом нажмите на фото.

Дружба есть сверхприродная гармония, союз противоположностей.

В дружбе существенно важна определенная взаимность. Когда с одной из двух сторон нет никакой благосклонности, другой должен сдерживать в себе чувство симпатии, уважая свободу согласия, которую он не вправе нарушать. Если с одной из двух сторон нет уважения свободы другого, другой должен прервать узы дружбы из уважения к самому себе.

Двое друзей всей душой согласны оставаться двумя, но никак не одним. Они уважают дистанцию между собой, которую устанавливает сам тот факт, что они созданы разными. Человек имеет право желать достигнуть непосредственного единения только с Богом.

Дружба возможна лишь там, где люди соблюдают и уважают дистанцию между собой.

Когда Христос сказал Своим ученикам: “Любите друг друга” (Ин 13, 34; 15, 12), Он не предписал им иметь взаимную предрасположенность. Так как между ними уже существовали связи, скрепленные общими убеждениями, общинной жизнью, наконец, привычкой, – Он заповедал им преобразить эти связи в дружбу, чтобы они не обратились в нечистые пристрастия или в ненависть.

Из того, что Христос накануне Своей смерти присоединил эти слова, как “заповедь новую” (Ин 13, 34), к заповедям о любви к Богу и ближнему, мы можем заключить, что чистая дружба – как и милосердие к ближнему – заключает в себе нечто подобное таинству. Возможно, Христос хотел указать именно на это, говоря о дружбе между христианами: “Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них” (Мф 18, 20).

Чистая дружба есть образ той изначальной и совершенной дружбы, соединяющей Троицу, – той дружбы, которая есть сущностное свойство Самого Бога. Невозможно, чтобы два человеческих существа “стали едино” (Ин 17, 11, 21), и при этом добросовестно уважали дистанцию, которая их разделяет, если Бог не будет присутствовать в каждом из них. Две параллельные прямые могут встретиться только в бесконечности.

автор Симона Вейль